Иван Наседкин, молодой человек из города Свободного, сидит напротив меня, чуть сутулясь. В свои двадцать восемь лет он уже носит погоны младшего лейтенанта медицинской службы. Когда я задаю ему вопросы о его службе, он отвечает спокойно, без лишней эмоциональности, как будто говорит о чем-то привычном и обыденном. Его история — это не просто биография, это отражение жизни человека, который выбрал путь служения, наполненный вызовами и испытаниями.
Иван прошел срочную службу в Главном управлении Министерства обороны, где работал водителем. Вернувшись домой, он окончил медицинское училище в Свободном и стал фельдшером. Работал на «скорой помощи» в реанимационной бригаде, где его жизнь была полна экстренных вызовов, шумных сирен и постоянной боли окружающих. Однако в сентябре 2022 года его жизнь изменилась — по мобилизации он стал солдатом и был призван в Белогорск в бригаду управления на должность фельдшера батальона. Его навыки и опыт работы на «скорой» оказались очень кстати в зоне специальной военной операции (СВО).
«Опыт работы на 'скорой' мне очень помог», — делится он. «Я пришёл в Вооружённые Силы уже подготовленным к стрессу, поэтому в зоне СВО чувствовал себя уверенно. Умение сохранять хладнокровие в критические моменты было заложено в меня задолго до этих событий». Всего две недели подготовки — и вот он уже в зоне боевых действий. Что же запомнилось больше всего? На мгновение Иван задумывается. Не бои, не грохот канонады, а учёбный лагерь, куда они прибыли. Здесь, еще до отправки на передовую, он не только выполнял свои обязанности, но и обучал других.
«Я преподавал тактическую медицину, — рассказывает он. — Готовил из таких же мобилизованных, как и я, штатных инструкторов. Учил их, как правильно оказывать первую медицинскую помощь». Один из дней в спецоперации остался в его памяти особенно ярко. В один из блиндажей лагеря противник нанес ракетный удар, в результате которого более тридцати человек получили ранения. Рискуя жизнью, Иван вынес раненых из-под обстрела, оказал первую помощь и обеспечил их эвакуацию. За этот подвиг он был награжден Георгиевским крестом четвертой степени.
«Ещё много разных случаев было», — скромно говорит Иван, вспоминая другие эпизоды, когда ему приходилось действовать в условиях непосредственной опасности. Его опыт позволял ему сохранять хладнокровие и профессионализм даже в самых сложных ситуациях. Для многих людей переход из мирной жизни в зону боевых действий становится шоком, тогда как для Наседкина это стало продолжением его профессионального пути. Он пришёл туда уже подготовленным специалистом, способным принимать решения в условиях, где обстановка меняется каждую минуту.
Тем не менее, за его внешней невозмутимостью скрывался человек, для которого полтора года вдали от дома стали серьёзным испытанием на прочность. «Я более такой подготовленный был, который мог что-то делать, — подчеркивает он, отмечая разницу между собой и теми, кто впервые столкнулся с такой реальностью. — Там не до паники. Но если ты привык работать в экстренной медицине, твой мозг переключается в режим "холодной головы". Ты не боишься, ты просто делаешь то, что должен». Самым тяжелым, пожалуй, было не отсутствие комфорта, а тишина.
Иван вспоминает, как во время захода на Угледар связь с близкими прервалась на несколько месяцев. В моменты, когда вокруг лишь гул неизвестности, его мысли постоянно возвращались к тем, кто ждал его в Свободном — к жене, ребенку. «Разве можно относиться к этому спокойно?» — задается он вопросом, говоря о переживаниях своих родных. Он понимал, что для них каждый его звонок — это выдох облегчения, а каждое молчание — тревога, которую невозможно заглушить словами.
Два коротких отпуска по четырнадцать дней стали для Ивана живительными островками, где можно было хотя бы на миг забыть о том, что происходит «за ленточкой». Он осознавал, что его близкие пережили не меньше, чем он сам. Их спецоперация была здесь, в ожидании коротких сообщений и в попытках унять дрожь в руках, когда телефон молчал слишком долго. Иван не любит рассуждать о высоких материях. Для него медицина — это не абстрактное служение, а конкретные руки, которые должны оставаться твёрдыми, когда вокруг рушится привычный мир.
После полутора лет службы «за ленточкой» Иван подписал контракт и смог перевестись на вышестоящую должность в бригаду, расположенную ближе к дому. За это время он прошел путь от ефрейтора до младшего лейтенанта медицинской службы. Сегодня он продолжает служить в должности начальника медицинской службы в отдельном путевом железнодорожном батальоне. Но даже находясь в пункте постоянной дислокации, он ловит себя на том, что его внутренний «радар» продолжает работать. Это не посттравматический синдром, а профессиональная трансформация, ставшая частью его характера: привычка сканировать пространство, оценивать риски, быть готовым сорваться с места в любую секунду.
Глядя на Ивана, улыбчивого и открытого, трудно представить, через что ему пришлось пройти. Его история — о тихой, ежедневной стойкости человека, который выбрал быть там, где он нужнее всего, сохранив при этом способность чувствовать и беречь самое дорогое — связь с семьей. Иван признается: когда после полутора лет, проведённых в режиме постоянной готовности, он оказался в тишине родного города, привычные звуки казались ему непривычно громкими.
Военный медик не изменился, он просто стал глубже. Исчезла та юношеская беспечность, которая была до его первых выездов на реанимации. Ей на смену пришла спокойная уверенность, которой обладают только те, кто заглянул за край и сумел вернуться обратно. Он — простой фельдшер, знающий истинную цену человеческого дыхания. Он умеет защищать жизнь с одинаковой самоотдачей: будь то стерильная тишина операционной или хаос, где каждый вдох вырывается у смерти с боем.
В самом конце нашей встречи, когда мы уже прощались, я не удержалась и спросила, чем он планирует заниматься, когда всё закончится. Иван на секунду замолчал, а затем ответил с той же мягкой, едва уловимой улыбкой: «Вернусь на 'скорую', в реанимационную бригаду. Буду спасать людей. Мне кажется, что после всего пережитого я научился слышать не только кардиограмму, но и саму жизнь в её едва уловимом ритме. Теперь я точно знаю: самое важное происходит в те секунды, когда ты держишь чью-то ладонь и не даёшь ей соскользнуть в темноту». Просто газета.